Поколение Китеж

-8-

ПОЛЯ СОЗНАНИЯ

Я предложил бы следующее упражнение для вашего воображения. Перенесите теорию поля с физики на сознание. Поля пересекаются. Влияют друг на друга.

Ребенок живет в поле сознания родителей. Но на него действуют и другие поля сознания – через книги, телевидение, друзей и даже врагов. Уже подросший ребенок, взятый в новую семью, вынужден «ломать» себя, подстраиваться под абсолютно новое поле эмоций, взглядов, привычек, то есть принимать чужой для него Образ Мира приемных родителей.

МЕНЯТЬСЯ – ЭТО ТЯЖЕЛАЯ, ЧАЩЕ ВСЕГО ПРОСТО НЕПОСИЛЬНАЯ РАБОТА ДАЖЕ ДЛЯ ВЗРОЛОГО.

Еще раз повторю теперь уже очевидную для нас - китежан истину: выбор приемных родителей очень серьезный процесс, он не должен решаться механически. В родной семье младенец с рождения подстраивается под своих родителей, (имеется в виду вся шкала взаимодействий от вкусовых предпочтений до модуляций голоса и вибрации эмоций), не воспринимая это как насилие над своей природой.

А приемные родители подсознательно ожидают, что маленькая личность будет сама подстраиваться под них, хотя бы из чувства благодарности или самосохранения.

Но этого не приходится ожидать даже от собственных детей! Напротив, по мере взросления маленькая личность стремиться обрести некую свободу выбора.

ЕСЛИ ПЕРЕМЕНЫ НАЧИНАЮТСЯ В РЕБЕНКЕ, ТО ЧАЩЕ ВСЕГО ОНИ ИДУТ ВРАЗРЕЗ С ПЛАНАМИ ВЗРОСЛЫХ.

Взрослеющий ребенок начинает учиться защищаться от давления, экранировать всепроникающее поле сознания родителей, просто для того, чтобы отстоять свое право на самоидентификацию. Это стремление часто остается подсознательным и сам подросток не понимает, почему его так раздражают абсолютно правильные советы родителей. Да просто не научившись защищаться от их руководящей и направляющей роли, личность не обретет способности к собственному росту. Отпадая от поля сознания родителей, подросток сам начинает искать для себя более подходящее поле. Но его возможности поиска очень ограничены, поэтому тут в дело вступает его величество случай. Один ребенок случайно становится фанатом футбольной команды, другой – интернета. Даже, если это его самостоятельный выбор, еще не факт, что он выбрал лучшее. Надо бы еще убедиться, что у него действительно было из чего выбирать.

Ну, а родители стремятся удержать в своем поле.

Тогда задавленный чрезмерной опекой юноша удирает из семьи на улицу. Но и там, не умея опираться на собственные силы, он ищет сильного покровителя. Зависимое положение помогает ему избавиться от страха перед самостоятельным выбором. Вместо дружного коллектива он обретает подростковую банду с сильным лидером во главе. И, как вариант того же «эскапизма», - уход в виртуальную реальность компьютера, секту или наркотики.

И еще, они очень невосприимчивы в этом возрасте к доводам родителей и даже профессиональных психологов.

Мир юноши или девушки еще очень контрастный – черно-белый, по большей части плоский, однозначный. Здесь еще нет ни широты осознания, ни полутонов, ни признания компромиссов. Юная личность делит мир на своих и чужих, причем, свои выбираются по одному, самому очевидному для юных мозгов признаку – прическа, направление в музыке, место проживания или любовь к мотоциклам. А в «чужих» он просто не вглядывается. При таком плоском восприятии мира, родители, как правило, лишенные этих самых основных признаков «свойства», автоматически выпадают из «своих», теряют в глазах дочери или сына авторитет. В конченом счете есть в этом и доля родительской вины - передавили своим полем, не предоставили вовремя возможности для компромисса.

В это время юноши и девушки, бунтующие цветом волос или пирсингом (железяка в пупке или языке), во всех остальных отношениях остаются твердолобыми консерваторами. Я помню, как долго мои китежские дети пытались уговорить московского гостя почитать что-нибудь кроме «сносящих крышу» книг бывшего наркомана. Но даже самые красивые девушки не смогли уговорить его отказаться от привычного чтива. «Зачем? - отвечал он, - Я читаю то, что мне нравится». Новое чтение могло поставить новые вопросы, лишить душевного комфорта.

Ну а у взрослых что, по-другому?

Большинство начинает меняться только в ситуации «живи или умри». Так Робинзон Крузо превратился в приличного фермера и механика. Жизненная трагедия без сомнения обогатила его представление о жизни и о границах собственных возможностей. И всего-то понадобилось оказаться на необитаемом острове.

Китеж – это тоже остров. Он необходим личности в период трансформации, чтобы опасные силы из вне не смяли формирующуюся позитивную картину мира, не сломали психику страхом, не пошатнули веру в себя, в очередной раз затребовав все силы для обороны. Нельзя прожить всю жизнь в инкубаторе, но кокон все-таки необходим, чтобы холодные ветры Большого мира не затягивали диапаузу, не препятствовали метаморфозе. Так гусеница тутового шелкопряда окутывает себя двухкилометровой нитью, чтобы закрыться от суетного мира, побуждающего ее ползать, отвыкнуть от привычных рефлексов, сменить программу. Только в тишине кокона она может превратиться в бабочку. Потом, когда у бабочки распустятся крылья, она не будет бояться ветра - он станет ее средой обитания. Но для метаморфозы нужен безопасный кокон. Таким коконом для нас всех (даже на уровне архетипа) остаются ДОМ И СЕМЬЯ! И то и другое создают для ребенка родители.

ОБЯЗАННОСТИ ПРИЕМНОГО РОДИТЕЛЯ

Приемный родитель – особая, очень сложная профессия, требующая специальной подготовки и душевной склонности.

Приемный родитель подобен небу – его должно хватать на всех.

Приемный родитель обязан любить ребенка, а это, помимо высоких чувств, означает необходимость ежедневно отслеживать его настроение, поднимая самооценку и ответственность ребенка, устраняя страх и неведение.

Создание комплекса неполноценности у подопечного или родного ребенка считается должностным преступлением.

Приемный родитель обязан ежедневно следить за тем, как ребенок умывается, что ест, надевает, читает и о чем мечтает. Если приемный родитель не может понять мечты ребенка, он обязан обратиться за помощью.

При соблюдении родителями всех перечисленных правил и

некотором везении, можно рассчитывать на благополучную динамику развития приемной семьи. Иррациональная категория везения означает обретение новой семьей внутренней общности, которая проявляется в симпатии, совпадении интересов или еще в чем-то, не поддающемся статистике, но реально присутствующем в нашем мире.

Филиппок уже пять лет прожил в приемной семье. Он много раз говорил, что любит Китеж и любит своих новых родителей. Он учится в пятом классе и помогает родителям по дому. Он говорит, что доволен жизнью. Но вот в Китеж приехал новый молодой человек Слава. Слава научил Филиппа играть в настольный теннис. Более того, у Славы было время играть в теннис каждый вечер. Это позволяло Филиппу отлынивать от вечернего чтения, подготовки уроков и полностью отдаваться игре. Через месяц, когда Слава уезжал из общины, Филиппок выразил желание уехать с ним.

«Он все слил – и семью и друзей!» - заметил одни из его одноклассников.

Что произошло? Ребенок нашел «струю» чистой радости, и эта радость в его неразвитом сознании ассоциировалась только с одним человеком – Славой. Все остальное было забыто – и родители и друзья. Одноклассники осудили ребенка. Где уж им думать о таких высоких матерях, как особенности развития сознания у детей-сирот, испытавших насилие в младенческом периоде. Но родители проявили терпение и всепрощение. Просто Филипп пока еще не видит нравственных перил, очевидных для всех окружающих.

Чтобы принять законы вашего доброго, свободного мира, ребенок должен стереть в своем сознании старый образ мира, который записан болью в каждой клеточке его тела, забыть о границах, то есть пережить ощущение неограниченной свободы. Только эта свобода должна быть ограничена временными и территориальными рамками. Варианты: «час в день в этой комнате ты можешь делать все, что хочешь, кроме костра на полу, в этом походе ты можешь спать на земле, идти в любом направлении и питаться всем, чем вздумается.»

Такой опыт снимает эффект запретного плода. Даже сладости, если они легко достижимы, постепенно теряют свою привлекательность и позволяют высвободить ум для других желаний.

Будучи предоставлен самому себе, ребенок почувствует себя в безопасности и начнет проявлять интерес к окружающему. Нет, он еще не откажется от своего старого мира, но, по крайней мере, усвоит относительность его границ и запретов.

А сами учитесь смотреть и замечать.

Помните – поступки и реакции детей говорят о них куда больше, чем их собственные речи.

Отсюда и научный вывод: обучение искусствам – поэзии, живописи, театру помогает интегрировать первичные процессы сознания и подсознания в интеллектуальную форму. Именно занятие искусством (при условии их детской спонтанности) позволяет ребенку испытать освобождение от страха и внутренних оков, выразить то, чего он боялся рассмотреть сам в себе.

На признании этого факта построены целые системы арт-терапии и игровой терапии, позволяющие психологу делать выводы о внутреннем состоянии ребенка, просто наблюдая за его игрой в разные игрушки.

ИГРОВАЯ ТЕРАПИЯ

Комната заполнена игрушками. Ребенок может взять любую и играть сколько вздумается. Взрослый наблюдает и выполняет команды ребенка. Иногда взрослый может задавать вопросы. Главная задача всего происходящего – дать ребенку возможность ПРОИГРАТЬ то, что сидит у него в глубине сознания и не дает возможности видеть реальность.

Нина разложила кукол на полу в один длинный ряд.

-Кто это? – спросил терапевт.

-Это мои воспитатели из детского дома, - сказала Нина и, взяв пластмассовую саблю, стала методично рубить куклам ноги, приговаривая с милой улыбкой, - А это, чтоб они сюда за мной не пришли!

Одиннадцатилетний Женя построил всех солдат в шеренгу и стал бить их ногой между … ну, в общем, вы понимаете. Он долго их бил. Изо дня в день, вернее из сеанса в сеанс. Пока вдруг, во время последнего сеанса он стал играть в кукольный домик. Понимаете, стал просто играть в семью. Он что-то там из себя выплеснул, и у него освободилось сознание для более глубоких чувств и желаний. Хотелось бы сказать, что с тех пор он никогда не проявлял агрессии, не дрался и не ругался. Увы, рецидивы были. Но он действительно стал спокойнее, начал лучше учиться и прислушиваться к чужому мнению, даже если оно не было подкреплено занесенным над его головой кулаком.

История Аниты

Эта девочка родилась с темным цветом кожи. По семейной легенде, ее отец был африканским принцем, который учился в Московском Университете дружбы народов, а потом уехал на родину. У милиции, правда, есть своя – совершенно иная версия, но нам, право, больше нравится вариант с принцем. В Китеж девочка попала в возрасте 6 лет. Марина М. взяла ее на курс игровой терапии в присутствии специалистки из Великобритании Крис. Первое, что бросилось в глаза терапевтам – это высокий самоконтроль Аниты. Эмоции, которые она, без сомнения, испытывала, не отразились на ее лице, даже когда она впервые в жизни попала в комнату, заполненную игрушками. Жизнь научила ее избегать ловушек, расставляемых взрослыми, а проявление эмоций делает человека уязвимым. Это знает любой разведчик. К этому, как видно, приучили Аниту взрослые.

Воплощаясь в образ мамы, Анита купала куклу в ванной, а потом специально забывала ее в холодной воде или запирала в туалете кукольного домика.

Такие ролевые игры о семье будили воспоминания из прошлого и вызывали тревогу. В результате девочка то начинала предлагать эту игру терапевту, то сама же и прекращала ее, переключаясь на другие игрушки.

Немного из предполагаемого прошлого Аниты. Судя по тем фактам, которые есть в нашем распоряжении, она мешала матери уже самим своим существованием. А когда девочка требовала к себе внимания (в таком возрасте это всегда происходит по линии эмоций) – ее наказывали. В результате она научилась контролировать свои эмоции, но на это ушло слишком много сил. Она и сейчас пытается осмысливать, какую эмоцию и как проявлять, в результате не остается сил на саму эмоцию.

Когда она понимает, что взрослые ждут от нее проявления эмоций, тогда она с готовностью демонстрирует их, разыгрывая лицом целые представления. Но на самом деле она плохо представляет себе, когда и какую эмоцию надо проявлять, поэтому не понимает и эмоций окружающих ее людей.

Анита играет золотоволосой Барби, а Марина негритенком. Негритенок говорит Барби – Давай дружить!

Нет, - мерзким тягучим тоном отвечает Анита, - Ты плохой, ты – черный!

Сколько же раз бедная девочка слышала это по отношению к себе? И вот теперь, наконец, можно восстановить справедливость – сказать тоже самое кому-то еще, снять это бремя со своей детской души.

По итогам этой игры Анита получила возможность просмотреть несколько голливудских фильмов, где главные роли играли чернокожие красавицы. У нее появилась очень красивая кукла-негритянка. Постепенно девочка осознала, что цвет кожи не «налагает на нее вину и не делает уродом».

Я не имею достаточных знаний и возможности в рамках этой книги развертывать бесконечную череду образов и взаимосвязей, которую раскрывает игровая терапия, я просто обращаю ваше внимание на то, что в России сейчас много специальной переводной литературы по этому вопросу.

Для нас сейчас важен вывод – в раннем возрасте ребенок познает мир органами чувств и окрашивает его эмоционально. Если эмоции подавлены, то и образ мира становится бледным, а в некоторых случаях и искаженным. Умение проиграть ситуацию в комнате для игр, а на более поздней стадии – в уме (с помощью книги или взрослого, которому ребенок доверяет) позволяет снять многие страхи и начать жить нормальной, эмоционально насыщенной жизнью.

Я с гордостью заявляю, что изобрел игровую терапию в самом начале 70-х годов. Жаль, не успел запатентовать.

Чуть ли не с первого класса, приходя домой, после школы, я доставал оловянных солдатиков и проигрывал заново те моменты минувшего дня, которые хотел изменить. Из задавленного жизнью троечника я превращался в отважного полководца, который вел армию к победе. Враги по жизни воплощались в солдатиков и подвергались посрамлению. Я создавал миры, спасал симпатичных одноклассниц, создавал законы и принимал переживал радость победы. Родители смеялись – играешь, как маленький. Это было и в третьем, и в пятом, и в девятом классе. Так я постепенно и вполне стихийно стал самому себе психотерапевтом.

Помните, французский фильм «Великолепный» с Бельмондо в главной роли? Там писатель в своих романах напрямую сводил счеты со всеми своими реальными врагами. Этот вид терапии позволял ему сохранить высокую самооценку и оптимизм в житейских неурядицах. Во многих случаях это помогает. Главное, не заиграться.

Я, конечно, мог бы превратиться и в пустого мечтателя, если бы Бог не наградил меня сильными и целеустремленными родителями, которые не верили ни во что (ни в бога, ни в компартию), кроме честного труда и развития разума. Их постоянный пример, их волевое давление («учи уроки, делай зарядку, читай книги») позволяли мне вкусить время от времени сладость ПОБЕДЫ над собственной слабостью. Они не злоупотребляли столь популярным у нашего народа образом Ивана-дурака, не повторяли пословиц, ставших нашим историческим проклятьем: «Выше лба уши не растут» или «Всяк сверчок знай свой шесток». Они всегда требовали от меня работы на пределе моих скромных возможностей, всегда были чуточку не удовлетворены моими успехами и заставляли меня тянуться вверх, в будущее. Я пытался бороться с таким давлением, и в этой борьбе совершенно неосознанно укреплял свой характер. Помните из школьного курса истории – «в борьбе обретешь ты право свое»?

В 7 классе я помимо троек начал получать четверки, в десятом - выпускном по всем предметам, которые предстояло сдавать на вступительных экзаменах, я вышел на отличную оценку, но в тот момент школьные отметки меня вообще уже не интересовали, Я знал, что главная задача – Московский Государственный Университете им.Ломоносова. Я ее выполнил и уж тогда окончательно поверил, что могу преодолевать препятствия. Может поэтому, я отважился и на строительство Китежа?

Главный вывод - воля к победе воспитывается даже в играх, превращаясь постепенно в подобие условного рефлекса. Главное, чтоб жизнь-игра была полна вызовов, побед (хоть от случая к случаю) и поощрений. Не наказанием, а поощрением мы постепенно переводим волевое (интеллектуальное) усилие в режим условного рефлекса. Так перестраивается весь Образ Мира, из него изгоняются страхи и сомнения, а значит, и основа для неврозов и разного рода фобий.

ТРЕТИЙ УРОВЕНЬ – МИР ОБЩИНЫ

Среду обитания всех жителей общины Китеж, формируемую по общему замыслу в интересах ускоренного развития детей, мы называем РАЗВИВАЮЩЕЙ СРЕДОЙ.

В некоторых случаях эта среда сужается до минимальных пределов. Даже один-единственный, сильный родитель может оказаться этой самой воспитательной средой. В случае с Китежем – ребенку предлагается целостная модель Мира, основанного на началах добра и справедливости.

(Но такой средой может оказаться и волчья стая, и компьютер.

Тогда мы говорим о патологии, о деформировании пути развития.)

ИСТОРИЯ ЖИЗНИ ПЕТИ И МИШИ

(или почему не сбылись мои идеальные планы)

Горят свечи. Золотые блики играют в задумчивых глазах моих детей. В тишине кто-то из них читает свои любимые стихи. Остальные восторженно внимают. Потом завязывается разговор об искусстве, о собственном предназначении, о служении ближним и Отечеству. Дети вокруг горящей свечи…

Из каких романтических далей пришло ко мне это видение? Почему именно оно заставляло меня вновь и вновь собирать детей для душевной беседы, для чтения стихов, разговоров о высоком? Но, как далека была реальность первых лет от этого идеала!

-Коля, ты помнишь первые годы в Китеже? Чего тебе больше всего хотелось?

-Удовлетворение потребностей…в общем, курить и бегать на свободе.

Стас, чего хотел ты в третьем классе?

-Что бы ко мне не лезли.

Мы хотели пробудить в 12 летних беспризорниках страсть к поэзии, а они при каждом удобном случае удирали от нас - взрослых в лес. Они не хотели нас обижать. Им просто надо было уйти от давления, покурить, поговорить о своих серьезных проблемах…

Одетый в шкуры охотник идет по джунглям. Его чувства открыты и сосредоточены. Босые ноги легко касаются земли. Пальцы сжимают древко копья. Ноздри, раздуваясь, втягивают воздух, анализируя запахи, слух насторожен до предела – не хрустнет ли ветка под лапой хищника.

Он весь ушел в свои органы чувств, у него нет сторонних мыслей, ибо, если они появятся – его сожрут. Он не знает об этом. Просто так ему говорят его гены. Тех, других носителей генов романтизма и задумчивости, уже сожрали. Пока в каменном веке выживают только вот такие - настороженные …

Петя с Мишей идут по Барятино. Их чувства насторожены, глаза широко открыты. Этот мир опасен, он не простит легкомыслия. Вон пьяный мужик – может обругать или отобрать последние копейки. Против него хорошо поможет обломок кирпича. («Я с десяти метров любого пьяного собью с ног» – похвастался как-то Миша. Петя помалкивал. Он был старшим и уже успел понять, что помалкивать всегда бензопаснее.) На хлебозаводе загружают машину свежими булками… Как пахнет! Не забыть проверить заднюю дверь, может, удастся стащить. Вон показался кто-то в милицейской форме. Все тело сжалось, готовясь к броску в кусты. Однажды не успели среагировать и попались. Участковый отвез в детприемник. Воспоминания о том времени сжимают тело в ознобе.

Петя с Мишей идут по родному поселку, как по джунглям. Их сознание острое, как копье. Им некогда думать о Боге, парламенте и демократическом обществе. Им надо думать, где есть пища и нет угрозы получить по морде. Отвлечься – накликать беду. Они и не отвлекаются.

«Я даже в школу ходил и не плохо учился до 4 класса. Потом нас за воровство отправили в детприемник. А как не воровать – есть хотелось, а просто просить у незнакомых – стыдно. В детприемнике за провинность били резиновыми дубинками. После этого, когда вернулся, я уже не мог себя заставить думать об уроках, мозги как отшибло,» - вспоминал через много лет Миша.

Да, не отшибло у него память, просто мир синусов и неправильных глаголов не мог втиснуться в заполненное реальной болью и страхом сознание ребенка. Когда грохочут пушки, музы молчат. И правильно делают.

Я пытался заставить его с братом полюбить стихи, а у них просто не было для этого фундамента безопасности. Удирая от меня, они эту самую безопасность и обретали. Чем больше их после этого ругали, тем больше им хотелось снова удрать, и тем дальше откладывался в их жизни момент, когда в сознании найдется свободный уголок для магии поэзии.

«Если вы в Царство небесное введете человека, которому чуждо все содержание этого Царства, он будет в аду; так же как если человека, который ненавидит музыку, посадить в концерт, он будет ерзать от страдания, и ваша доброта в том, что вы его туда пустили, ему ничем не поможет.» (Антоний Сурожский «Человек перед Богом»).

У Миши миры, словно матрешки, вставлены один в другой. Миры сознания…Он живет в Китеже. Но в сознании носит мир породившей его деревни. Он знает, что нельзя никому верить, не надо учиться, так как это не поможет выжить. Он очень много всего знает. Я никогда раньше не думал, что неграмотные, никогда никуда не выезжавшие за пределы своего района люди могут быть так сильны и последовательны в своих убеждениях. Некоторые из этих убеждений вообще не имеют никаких реальных оснований, никак не смыкаются с реальными законами мира-природы. Основа мировоззренческих установок примитивна до отчаяния – «за базар надо отвечать, поэтому живи тихо». Но именно такую простую установку и нельзя поколебать, несмотря на ее дикость. Люди раньше верили, что земля плоская, но ведь жили как-то, решали проблемы…

На том уровне существования, к которому готовится Миша, весь чемодан его заблуждений отнюдь не помешает его «нормальному» существованию в рамках того общества, чей образ он носит в своем сознании. Незнание теории возникновения земли или основ анатомии никак не повлияет на выживаемость в условиях городских джунглей. Конечно, если захотеть вырваться из джунглей! Но для этого Золушка должна захотеть поехать на бал.

В Китежской школе Миша с Петей начали восполнять пробелы в научной картине мира. Но вектор судьбы Миши практически не отклонился. Он все равно не хотел ничего знать за пределом своих ближайших потребностей. Он не очень любил работу, совершенно не воспринимал учебу, и ушел в армию просто потому, что не знал, что ему еще делать со своей жизнью.

ДЕТИ ЗАКРЫВАЮТ ДЛЯ САМИХ СЕБЯ СПОСОБНОСТЬ К РАЗВИТИЮ

Иными словами, Образ Мира, который сложился в сознании Миши годам к девяти, так и просуществовал до 18 лет. Вот стенограмма нашей «взрослой» беседы на педсовете в 2001 г.

«Впервые Миша показал нам, что он умеет разговаривать со взрослыми где-то полгода назад, это уже второй случай, когда он делится с нами своими идеями. Идеи Миши:

- Три года вы вбиваете в меня эти дурацкие знания, и моя голова гудит, как котел. Я не успеваю ни работать, ни учиться. Учитель А., который жил в Китеже пять лет назад, бил меня и Петю, когда мы не врубались в математику, (преувеличение). От этого мы еще больше боялись.

- В училище в Калуге все - вообще все, были увлечены наркотиками и газовыми пистолетами. Я не знаю, почему я притягиваю таких людей или почему они притягивают меня, но если я поступлю в институт, меня снова втянет в наркотики. Ну, я имею ввиду, коноплю и план, но не героин.

- В училище я хорошо дрался, там часто бывали драки, но я всегда был на высоте, так зачем мне учить кун-фу у Дмитрия.

- Мне часто здесь бывает скучно, от скуки я мотался и в Барятино выпить. А ребята меня покрывали. (Егор врал мне с испуганными глазами) Но вот если бы у меня был мотоцикл и я мог бы ездить со скоростью больше ста двадцати, то мне не было бы скучно.

(Теперь Мишин взгляд на проблемы более широкого характера.) - Китежских детей можно удержать от курения и наркотиков, если их полностью изолировать от внешнего мира и заставить вкалывать с утра до вечера. Им всем скучно - жизнь в Китеже неинтересная. (Тут уж я завелся и прервал его: - книги, велосипеды, компьютеры, поездки по стране и за границу. Так не живет большинство детей ни в Калуге, ни в Москве).»

Миша оказался плохим пророком. Никто из наших детей не стал наркоманом. Напротив, все увлеклись чтением, учебой, компьютерами и театром. Всем интересно жить в Китеже. А Миша оказался в армии и с ним тот Образ Китежа, который не имеет ничего общего с реальностью. Но ведь для самого парня – именно этот образ и есть реальность!

Почему Михаил, вопреки очевидности жизни, не захотел меняться?

Когда-то давно, еще в дни беспризорной жизни в Барятино, произошла остановка в его развитии, а потом нам в Китеже не хватило умения и настойчивости, чтобы запустить этот процесс заново. Он привык жить в дефиците, а тут ему впервые стало хватать еды, сигарет и безопасности. И он решил, что ему больше ничего от жизни не нужно!

«Мы должны признать тот очевидный факт, что большую часть времени у большинства индивидов низкие потребности и ценности доминируют над высокими потребностями и ценностями, то есть сильно тянут индивида назад. Только самые здоровые, самые зрелые, самые развитые индивиды чаще выбирают высшие ценности… Но и это, вероятно, происходит по большой части благодаря наличию солидной основы – удовлетворенных низших потребностей…» (А. Маслоу)

Окружающий мир Китежа не представлял для Миши угрозы, а с неудобствами, которые возникали от недовольства Педсовета его учебой, он привык справляться. (По сравнению с резиновыми дубинками в детприемнике наши увещевания были комариными укусами.) Жизнь не ставила вопрос перед Мишей об ущербности его мировоззрения. В райцентре у него были друзья, которые вполне подтверждали правильность его взгляда на вещи. А неразвитое, «грубое» сознание с монотонностью безусловного инстинкта затушевывало провалы в Образе Мира, отвлекает от НАШЕЙ реальности и сомнений. Михаил, как все нормальные люди его круга, не хотел познавать больше, чем необходимо, инстинктивно чувствуя, что это лишь осложнит его жизнь.

Борьба за выживание заставила вырастить панцирь, а он остановил дальнейшее развитие. То есть Миша слишком рано стал взрослым! Увы, на войне рано взрослеют. И войну устроил не он.

Впрочем, все вышесказанное относится не только к Мише. Многие годы дети, живя с нами бок о бок, просто отказывались признать новую реальность, реагируя только на те явления, слова, коллизии, которые убеждали их в неизменности привычных основ мира. Часто казалось, что бывшие беспризорники упиваются воспоминаниями о своих несчастьях и постоянно пробуют свой новый мир на прочность, желая и страшась убедиться в его эфемерности.

Каждый новый ребенок начинал отстаивать свое место в иерархии, пытаясь подавлять слабых. Те, кто раньше курил, продолжали курить, воровавшие – воровать. А какими замысловатыми словами они ругались, когда думали, что взрослые их не слышат! Миры культурных взрослых и далеких от гуманной цивилизации детей существовали, как бы сами по себе, «не зацепляясь своими шестеренками».

Я бы так сформулировал парадоксальный вывод: первое поколение юных китежан хоть и жило с нами, но не жило в общине. Община взрослых существовала сама по себе, а дети взаимодействовали то с приемными родителями, то с учителями, не ощущая целостности социального организма.

Мы-то думали, что дети будут автоматически перенимать образ жизни и ценности взрослых. При этом как-то забывалось, что в обычной жизни это правило действует далеко не всегда. Лишь постепенно мы поняли, что жить вместе еще не означает разделять идеалы. У первых выпускников Китежа главной мечтой было уехать из общины в Москву и зарабатывать много денег для того, чтобы достичь самостоятельности и свободы. Не помогали воспитательные беседы, а наказания только убеждали детей, в собственной правоте – «основы мира не изменились – насилие и борьба остаются основой взаимоотношений».

Однажды одна умная девочка, выросшая в Китеже, сказала мне – А тебе не было обидно, что тебя дети просто боятся?

Да, мне было обидно. Мне и сейчас обидно, что я был таким дураком. Не видел очевидных вещей.

К моменту, когда я пишу эти строки, Китеж просуществовал уже десять лет. Все эти годы для меня были наполнены постоянной борьбой с детским не желанием, что-либо менять. Нет, они не возражали против улучшения меню в столовой и новых фильмов, но с удивительным упрямством десятилетие мальчишки и девчонки отстаивал свое право на страх и недоверие. Они категорически отказывались верить в то, что и они сами и их жизнь может поменяться. Особенно бесполезно на этом фоне выглядели общие беседы. Если наедине мне еще удавалось зацепиться за чье-нибудь сознание то когда они оказывались в месте, их личные образы миров сливались в единую картину усиливая друг друга словно кусочки мозаики соединялись вмести, убеждая детей в том, что люди способны лишь «гнуть друг друга», что всем друг на друга наплевать, а единственная светлая цель в непроглядном мраке жизни – «заработать по больше бабок». Мои попытки переубедить, ни к чему не приводили. Этих ребят жизнь отучила от слепой веры, как любой взрослый человек они верили личному опыту.

Не могут дети перейти к осознанию своих высших потребностей, пока не удовлетворят низших.

Какие стихи? Какие разговоры по душам, если весь жизненный опыт, вбитый в тело и сознание, кричит – открываться опасно, доверять опасно, расслабляться опасно. Разве можно такому опыту противопоставить романтические бредни о гуманности и гармонии мира, о высоком предназначении человеческой судьбы.

А вот с его старшим братом – Петей случилось по иному.

Он не хотел учиться в нашей школе, не любил напрягаться. Поэтому, ушел в училище, потом в армию. Я мысленно простился с ним, как вдруг из армии пришло письмо – «Я не могу жить без Китежа, здесь никто не хочет развиваться, говорить о чем-либо кроме жратвы и водки. Мне жаль этих людей. Они боятся жизни, боятся будущего и не думают о нем. А у меня есть вы…».

После «дембеля» Петр вернулся в Китеж и попросил принять его на испытательный срок. Теперь он член нашего педагогического сообщества, студент-заочник Калужского пединститута, а в Китеже заведует столярной мастерской. Вот запись нашей беседы в 2003 году.

Я. – Какие у тебя самые первые воспоминания?

П.- На день рождения в пять лет меня один мальчик в виде подарка научил курить. Это одно из самых ранних воспоминаний. А во втором классе я остался на второй год, из-за первой любви. Я много гулял в парке с одноклассницей. Потом помню - отец напился, пообещал мать убить. У меня такое ощущение, что отец вечно наказывал мать, из-за этого она по несколько дней дома не жила. Потом она собралась, взяла нас, и мы побежали через лес...

Я – Когда у тебя начались неприятности в жизни?

П. – Мне было лет 10. Я учился в третьем классе. Именно тогда у меня напрочь отбили желание учиться. У меня была куча друзей. Они все были старше меня, все учили курить, растили из меня крутого. Я даже на уроке ждал того момента, когда я смогу убежать к ним и взять сигарету. При этом я каждый вечер пил разведенный спирт на квартире у молодого милиционера. Он по субботам перед дискотекой собирал у себя компанию ребят и угощал нас спиртом.

Я – Ты серьезно?

П. – Да, с третьего по пятый класс я перед дискотеками пил спирт у милиционера. Вообще я редко появлялся дома. Мы жили у брата матери, там же сестра, ее отец и т. д. Когда бабушка умерла, мой дядька обвинил мою мать в том, что это она до смерти напоила водкой свою мать. Вообще, ее никто не любил в этой семье. Она за год получила прописку, а сестра ждала несколько лет...Короче все завидовали. Тогда мать познакомилась с мужиком и мы переехали к нему. У этого нового «папы» я вообще перестал учиться. Дома не жил.

Я – Нарисуй мир по воспоминаниям.

П. - Мужика этого я никак не воспринимал. Он боялся, что я его убью. Представляешь, он в пьяном виде орал матери, что боится меня… Потом он все-таки нас с братом выгнал из своего дома. Случилось это так - я сначала делал вид, что хожу в школу с портфелем. А потом я и портфель дома забыл. Он в него залез и нашел там нож. Я прихожу, а меня мать на улице ждет, чтоб предупредить, и говорит – не приходи домой.

Я – А ты что испытал?

П. – Ничего, мне легче стало на душе. Все семьи как семьи, а этот мне не отец. Мать ушла к своей близкой подружке. А я остался жить на улице. Я не чувствую обиды ни сейчас ни в воспоминаниях. Я это так вижу – весь мир черно-белый, а я цветной. Все происшедшее зависело от меня. Я никого не виню. Первый месяц после этого мы с братом жили на улице, с нами еще два друга. Нас никто не трогал. Чем хорошо было – мать наша работала на хлебокомбинате. Мы приходили и брали хлеб бесплатно. Потом захотелось разнообразия. Начали у соседей уток и кур вылавливать, картошку копали. Многие нас и так кормили бесплатно, жалели, но все-таки, кому-то наше воровство не понравилось. На нас даже повесили ограбление универмага, но это честно говоря не мы были.

Я – Ты гордился своим состоянием?

П.- Конечно гордился, Я всех считал слабаками. Ровесники меня боялись, я хотел с бычком в зубах, гонял их. Большие пацаны меня, правда, били. Я все-таки был третьеклассником. Иногда пьяным. Ну и давали по шее.

Я. – А как же потеря чувства дома – комфорта и защищенности?

П.- У меня и дома в детстве не было чувства защищенности. Мать была очень слабой и не была защитой. А все отцы, которых я поменял, были жесткими и злыми. Мой родной отец был жестким и беспощадным. Я его боялся, но и хотел быть похожим на него. Поэтому, я в пять лет и учился курить.

Я – Почему же сейчас, пройдя все эти испытания, включая армию, ты стал мягким? Ты ощущаешь себя мягким?

П. – Скорее всего, да. Я теперь думаю так – я хочу жить в Китеже, поэтому подстроился под вас, под детей, под новый мир общины. Если бы я был жесткими, я бы не смог войти в гармонию с вами. А я хочу быть здесь.

Я. – А как же собственные планы, мечты о будущем?

П. - Когда я думаю о будущем, я теряюсь. Я представляю себе только маленький дом, в котором буду жить в Китеже со своей семьей. Не знаю, правда, какая будет жена. Хочу, чтоб была красивая, но иногда у меня появляется ощущение, что лучше вообще не жениться.

Я – Управлять жизнью - это значит, уметь мечтать, планировать, продумывать сотню вариантов возможного будущего.

П. – А мне кажется мечтать - это очень плохо. Создам себе мечту, а она в жизнь не претворится. И буду потом всю жизнь жалеть. Мне так просто кажется. Когда работаешь, устаешь, и все достает, начинаешь мечтать, я же мог стать миллионером. Вон, Бритни Спирз моя ровесница, а какая богатая и известная! А потом только работа в столярке закончится, я думаю, зачем рисковать сегодняшним днем. Мне и так хорошо – все знакомо, надежно. Лучше не отрываться от земли. Я могу мечтать о покупке машины. Может когда-нибудь и будет вариант купить ее. Но зачем мне машина? Чтоб стояла под окном? Мне спокойнее живется без мечтаний. Сейчас я живу – все в порядке, ничто особенно меня не тревожит.

Я – Но ты хоть понимаешь, чего мы от тебя хотим и почему мы нарушаем твой покой.

П. – Понимаю, но даже боюсь задуматься о том, как мне сделаться таким. Я не уверен в своих силах. Мне кажется, может я не правильно понимаю, может быть от меня чего-то хотят, а я не так понимаю. Я боюсь измениться - на меня будут по другому смотреть, может я новый не понравлюсь. Ну и я не знаю, как меняться. Утром вставать с правой ноги, что-ли?

Я – Вот черт, я и сам не знаю, как тебя научить.

П. – Наверное, я сам должен догадаться. Мне почету-то проще когда что-то надо делать, чем думать. Для меня проще сделать кровать, чем придумать.

Я – Все не так. Ты подсознательно боишься, что если ты что-то сделаешь не так, например кровать, тебя будут критиковать…

П. – Для меня это будет самое ужасное. Мне тут вежливо сказали, что я не так что-то там вырезал в столярке, так меня прямо передернуло. Я не выношу осуждения и критики. Раньше, впрочем, у меня таких комплексов не было. Ты меня ругал за не выученные уроки, а я думал – подумаешь. У меня такое ощущение, что раньше меня вообще ничего не задевало! Я до сих помню, как я сижу в летней столовой – подходишь ты и говоришь – «Что ж ты в баню не пошел?» А я отвечаю - «Не хочу». Ты говоришь - «Я со свиньями разговаривать не буду»!. С тех пор у меня привязанность появилась к бане и мытью.

Я – Не пронял? Ты осознал, что надо мыться? Но тебе же было наплевать на мои слова.

П. – У меня, кончено, никакого осознания не было.. Как бы это выразить. Ты для меня был совершенно чужим. Я серьезно к тебе не относился, поэтому мне было наплевать на то, что ты говоришь.

Я – Где логика? Тебе было наплевать на меня. Но в баню после моего замечания стал ходить регулярно.

П. – Да, сам не понимаю. Ты меня даже не обидел. Мне по-прежнему было наплевать на то, что ты говоришь. Я в Барятино до этого тоже не мылся. Короче, я и сам не понимаю, почему так сложилось.

Я. – А когда тебе стало интересно слушать мои советы.

П. – Где-то перед окончанием школы…Я помню летом, когда ты студентам читал лекцию, ты сказал, что и мы китежские дети должны быть на твоей лекции. Мне пришлось пойти, хоть я и не хотел. И сначала не слушал, что ты говоришь, потом ты что-то такое сказал, что все химеровцы с горящими глазами смотрят, слушают, а у меня все мимо ушей. Меня поразило, что ребята тебя слушают. А потом еще одна лекция и студенты разошлись. И ты говоришь, что они классные. Тогда я почувствовал обиду, что какие-то чужие приезжают всего на месяц и они нравятся Морозову больше, чем мы. Мне обидно, что ли, стало. Вот с того времени задумываться начал.

Я – Ты стал внимательнее слушать, больше понимать?

П. – Я стал внимательнее прислушиваться, хоть и не все понимал. Я вообще раньше не задумывался что такое Китеж, чем он отличается от мира, что такое Морозов. Я думал – так, детский дом странноватый, ну мало ли. Я, наверное, был эгоистом. Я больше думал о себя, чем об окружающем мире. Я все воспринимал по другому. Мне казалось, что все вокруг враги. Я ни с кем не общался, никому не доверял, даже своей матери.

Я – Ключевой вопрос - когда ты понял, что вокруг все-таки не только враги. Попытайся вспомнить момент осознания.

П. – После того, как попал из Китежа в училище. В Кирове меня начали выгонять из-за учебы и курения. Я приезжаю в Китеж – там Мишка-братан, Женька, Ромка, водка. Но мы попались - Андрей Степанов меня предупредил, что меня и отсюда выгонят. Ты говорит, хоть до армии здесь продержись. Тогда я понял, что уже все.

Я – То есть страх оказаться за бортом заставил тебя?

П. – Что же во мне изменилось? Я точно помню, что перестал ходить собирать бычки и кажется начал строить отношения с людьми. Жить-то как-то надо. Я понимал, что если меня отсюда выгонят, то жизнь вообще не сложится.

Я - И под воздействием этой опасности ты изменился. Заметь, не просто поменял манеру общения. А изменился внутренне.

П. - Мне не куда было деваться.

Я – Сейчас ты любишь Китеж, детей, много времени уделяешь разговорам с нами. Ты изменился? Может, ты вообще поумнел?

П. – Может быть. Набрался опыта. Но я не знаю, когда этот момент начался.

Я – Твои письма из армии, ты их помнишь?

П - Я был скрытным человеком. А в армии еще и условия заставили. В армии я попал в такой мир, которого не ожидал. Я насмотрелся крутых боевиков – форма, стрельба, спорт. А оказалось, что даже бегать, качаться и стрелять может надоесть. Первые пол года дедовщина – это рабовладение. Старик -дембель может сделать с молодым все что угодно.

Я – Но у тебя же был опыт жизни на улице. Ты участвовал в драках, подчинился страшим ребятам.

П. – На улице я был сам себе хозяином, даже когда били, даже когда голодал. В армии по другому. Система превращает в раба. Дембель говорит - принеси сигареты с фильтром, и у меня нет иного выхода, я должен выполнить приказание.

Я – Тебя били?

П. – Конечно,

Я – За что?

П. – За что угодно. Всю армию у меня было одно, что спасало – Китеж. Я даже в некоторой степени ощущал опору. И я очень боялся, что вы меня не примете.

Я – У тебя произошло расширение сознания, ты увидел свою жизнь в контексте Китежа. То есть наших жизней.

П. – Меня зажала жизнь. Я начал искать выход и нашел его в этом новом понимании Китежа и своего места в нем. То есть уже в армии я стал понимать, что вне Китежа я сопьюсь и погибну. У меня не было другого выхода, как перестроиться.

Бог свидетель – Петр так перестроился, что в нынешнем Китеже он считается самым мягким, вежливым и деликатным мужчиной. Можно сказать, что в нем теперь разворачивается целый мир, который до этого существовал только в потенции.

Смешно подумать, что Петр раньше казался нам наглым, самоуверенным пацаном, отлично приспособленным для выживания в любой среде. Но, как показал этот ретроспективный анализ, он испытывал банальный страх перед окружавшей его действительностью – страх оказаться неадекватным. Он ломал комедию перед учителями, доказывая свое нежелание развиваться. Но, когда на смену этому мелкому привычному страху пришел новый, более серьезный страх – потерять Китеж, уже ставший привычным домом, Петр изменил сначала манеру поведения. Чуть позже, в армии огромной трансформации подвергся уже весь его Образ Мира. Выскажем рабочую гипотезу – стресс, вызванный пребыванием в рядах российской армии, вызвал осознание реальной перспективы «погубленной жизни», поставил вопрос о выживании Пети как суверенной личности. Только тогда, подобно ящеру в пересыхающем водоеме, он начал искать выход.

В условиях Китежа, как он усвоил ранее, этот выход означал перестройки иерархии жизненных ценностей. Выход был найден потому, что, за годы проживания в общине, Петр, все-таки уже успел познать законы, на которых стоит человеческое общество.

ПОЗНАНИЕ ЗАКОНОВ ОБЩЕСТВА

Беседа с повзрослевшим Петром продемонстрировала нам ту простую истину, что дети видят мир совсем не так, как взрослые. Более того, они даже друг друга видят как-то ущербно, дискретно.

На уроке литературы ученики седьмого класса день за днем оказывались бессильны описать образ героя, только что прочитанной книги. Какой там анализ внутреннего мира? Они даже внешность и характер не могли устно описать. Тогда меня осенило. Дело было вообще не в литературе. Я предложил детям вслух описать соседа по парте, а сам пытался зарисовать то, что они говорили. Рисунки мы здесь воспроизвести не сможем, но вам, надеюсь, хватит фантазии.

«Леша – он большой, у него большой нос и губы, длинные волосы.

Саня – он высокий и тонкий, он не много говорит и улыбается.

Вася – веселый, курносый, все слышит.»

После того, как первый шок прошел, я три урока литературы обучал детей смотреть и видеть друг друга, а потом мы учили слова, дающие возможность описывать внутренний мир и внешний облик человека. Дела с сочинениями потом пошли на лад. Но на мой взгляд, это не главное. Меня куда больше радовал тот новый интерес, с которым они начали разглядывать друг друга!

В детском доме у этих детей просто не было возможности узнать названия некоторых эмоций и «научиться их правильно применять».

Они никогда раньше не встречались с подобными переживаниями, а, встречаясь (например, в кино), не имели возможности обсудить их со взрослыми и приложить их к своему опыту. Поэтому, для них скрыт смысл некоторых самых простых слов и поступков людей.

Для этой категории детей попытка воплотиться в мысли и чувства исторического лица или литературного героя оказывается почти неосуществимой. В то же время для нормально адаптированных детей это задание представляется некой формой простой игры.

Когда мы осознали эту проблему, то начали искать средства, способные внести изменения в саму программу детского восприятия жизни. Выяснилось, что насилие вообще бесполезно. Уговоры бессильны. Просто стереть старое не удается, ибо сознание противится вакууму. Надо помочь ребенку УВИДЕТЬ закономерности этого мира, показать его познаваемость, тайное сделать явным. Тогда уйдет СТРАХ, убегут чудища, доселе населявшие его внутренний мир, в душу прольется свет надежды и начнется метаморфоза. Волк обернется добрым молодцем, гадкий утенок – лебедем.

Потом, на педсовете, мы проинструктировали родителей, и тема внимания к мыслям и облику окружающих сама собой всплыла во всех семьях за вечерним чаем, подкрепив мысли, услышанные на уроках. А еще, спустя несколько месяцев, в результате совместных усилий удалось направить заинтересованный взор наших детей с окружающих на самих себя.

И вот что мы получили!

«Дима пытается создать общину, где дети и взрослые будут общаться на одном уровне, где все люди будут замечать окружающий мир и думать о высшем. Я считаю, что это у нас получается!» Так написал семиклассник Андрей в своем сочинении, но на полях специально для меня оставил приписку совершенно иного содержания: «Я знаю, что вся жизнь против меня. Я самый несчастный человек в Китеже.»

Это был явный успех! Андрей отважился поделиться своими истинными мыслями. Он попросил помощи и поддержки. Он сопоставил свои силы и жизненные задачи, дал оценку своим достижениям. Тут-то у нас и начались разговоры по душам. И не скажу, что все сразу засияло для него радужными красками, но он стал явно взрослеть и стараться отвечать за свое поведение. Без желания общаться со взрослыми, такого быстрого прогресса бы не было.

Привычка рождает потребность. Ее надо постепенно и незаметно создавать в коротких беседах, каждая из которых должна получаться как бы сама собой и приносить ребенку чувство удовлетворения.

– Ты получил хорошую оценку? А как к этому отнеслись ребята? Что сказала учительница? Расскажи подробнее о своей победе…

Такой подход к воспитанию в Китеже требует от взрослых глубоко ответственного продуманного поведения. Мы полагаем, что взрослые должны научиться, не столько управлять, сколько открывать ребенку большой мир, помогать ему в самореализации, в осознании своего жизненного предназначения, развивать таланты и навыки, необходимые для жизни в современном сложном обществе.

Индивидуальное развитие человеческой личности невозможно без ощущения своей связи с другой личностью, а через нее и со всем человечеством.

Привычка «говорить по душам с хорошим человеком» – основа народной психотерапии. Более того, эта особенность заложена именно в традициях именно русского народа, американцам для этого понадобилось создавать целую армию психотерапевтов.

Такова наша рабочая гипотеза, но в реальности бывает все намного сложнее.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИ ФИЛИППА

Теперь Филиппу 12 лет. Он не по годам силен и ловок. В мире предметов и природных явлений он стал докой очень быстро. Зато в мире человеческих отношений Филипп глубоко несчастен.

Филиппок просто болен и я не уверен, что нам удастся его вылечить.

Уже пять лет он живет, отстаивая справедливость, сражаясь за свои права. Вокруг него всегда все виноваты – он делает врагов в течении пяти минут, кидаясь в драку за место на лавочке или путаясь в собственной лжи, пытаясь уклониться от обязательного чтения или подготовки уроков. Весь опят его жизни в Китеже казалось бы свидетельствует о том, что нарушение не останется без наказания, а ложь раскроется. Но Филипп реагирует только на сиеминутные раздражители, не думая о последствиях своих поступков, не набираясь опыта. Он хорошо выполняет команды, типа – принеси дрова, помоги маме помыть посуду, но не способен на длительные усилия и на самостоятельную работу без контроля со стороны старшего. Оставшись один, он не в состоянии усадить себя за уроки, даже точно зная, что за не выполненным домашним заданием последует компенсация.

Уже более шести лет он обзывается на старшего брата Лешку, который на четыре года старше и в три раза сильнее.

И Леша все эти годы исправно, каждый день «плющит» его.

Откуда это в нем?

Первобытный охотник идет по джунглям. Вдруг перед ним из кустов вылезает что-то большое, с большими зубами, торчащими из разинутой пасти. Правильным решением в этом случае для охотника будет, не вдаваясь в подробности, распознать по этим ближайшим признакам опасного хищники и удрать. Любознательному в этих условиях просто не выжить, а значит и не дать потомства.

Так на ранних ступенях человеческой эволюции закреплялся видовой признак - для распознания опасности и выживания опираться на образ, находящийся в памяти, и не тратить время на изучение «ненужных» деталей.

В современном мире эта доминанта поведения проявляется в популярном у подростков призыве «забей!», то есть не трать драгоценное время на познание нового, не волнуйся, сбегай за пивком, покури и т.д.

Но мир изменился. Сейчас куда важнее для выживания не Мир-природа. А Мир-общество.

И в нем нельзя убегать. Ошибка в распознании, поспешность, неточность поведения, нюанс фразы или эмоция, выпущенная не вовремя, может уничтожить человека.

Помните, как в сказках. Ошибка в ответе на какой-нибудь невинный вопрос бабы Яги может привести Ивана-царевича к преждевременной гибели.

Не ответил на загадку, не прошел испытание – голову долой. У нас – нагрубил начальнику – потерял работу, не объяснился с женой, остался без семьи. Это еще ничего – пятьдесят лет назад неправильное выступление на партсобрании или не вовремя рассказанный анекдот могли привести человека в концлагерь или камеру смертников.

Все это очень серьезно! Общество вбивает знаки правильного поведения в головы своих членов всю жизнь в миллионах мелких стычек, столкновений и осознаний.

Но если в лесу человек видит деревья и потому не ушибается о них, то в мире отношений, ребенок часто набивает шишки, не замечая «плотностей и острых углов» которые выпирают из окружающих его людей. Познание тонкостей межличностных отношений при этом становится весьма болезненным процессом.

Краткий конспект урока «Обществознание» для 6 класса.

«Филипп, пожалуйста, разбегись и ударь головой в бревенчатую стену рядом с доской... Что значит, будет больно? Откуда ты знаешь? Ах, уверен! Да, еще в грудном возрасте вы затвердили простую истину – не бейся в плотности этого мира. Вы же не налетаете на деревья в лесу. Вы научились обходить канавы и углы домов. Что ж ты, Филиппок, не обходишь Леху? Он тебе сегодня опять по шее надавать обещал. Зачем ты его опять дразнишь? Зачем «права качаешь?» Нет у тебя прав, раз нет сил.

Почему вы не замечаете ям и препятствий на полях отношений меж людьми? Вы думаете между вами пустота, воздух? Нет, мы в едином и очень плотном поле взаимного внимания, прав и обязанностей, ожиданий и договоров. Вот, стоит Сергею попытаться сесть на место Васи, как раздастся вопль протеста. Стоит Васе протянуть руку за яблоком Андрея, как последует угроза применения силы. Так разве можно допустить, что меж вами пустота? Стены и башни меж вами, ходы сообщений и партизанские тропы. Но только вы часто не замечаете их, потому нарываетесь на агрессию и удары.

Сами слепые, так попросите помощи, обратитесь к бабе Яге за волшебным клубочком. Пусть он вас ведет. Или не клубочек, так карта минных полей, опасных переправ, мостов и бродов.

Вам нужна карта!

Вот вы вышли из дома и на вашей карте написано – не опоздайте в школу, иначе будет беда. На улице не стоит задирать прохожих, перебегать дорогу перед автомобилем, кидать камнями в витрины магазинов. В школе на каждом человеке написано, как с ним можно или нельзя поступать. Видишь Леху? Он большой и сильный. На нем написано – не трогай, а то получишь. А Филипп все равно задевает, нарывается.

Ему дали карту, а он ее скомкал, в задний карман засунул и забыл про нее. И вот бежит себе по джунглям – там льва пнул, там - на змею наступил, до племени добежал – старейшине нахамил, главного охотника палицей задел и орет, требует честной дележки добычи охотников. Ну, тут племя его и кончает. А кому он такой нужен? Это в Китеже ты можешь безопасно ошибки совершать. В джунглях или в племени это невозможно. Везде награда за ошибку – смерть.

И если его только изобьют, то будет он Бога ругать и людей, говоря, что мир построен на зле, а вокруг лишь ведьмы да кощеи! А на самом-то деле, это он зло всем несет, свой индивидуальный ад с собой таскает.

Ну, слеп, не видит линий силы, не видит тропинок меж людьми.

Там надо улыбкой мостик проложить, там руку протянуть, а Филиппок пока всем телом не наткнется, пока ногой не наступит, не понимает.

Читать знаки, которыми люди отмечают места опасные, не умеет. И опять же, не способен дорогу спросить. А почему? Потому что ему кажется, что он эту дорогу знает! Он действует не сомневаясь. А, получив в результате действий по лбу, не вопрос «ПОЧЕМУ?» задает, а орет о несправедливости. А вот как только он научится УЧИТЬСЯ, то есть принимать советы от мудрецов и всяких полезных зверей, он сразу найдет и клад и Василису-Прекрасную. Тогда все назовут его Иваном-царевичем.»

А того, кто упорно не желает познавать законы взаимодействий меж людьми, будут звать Иван-дурак. Но, конечно, об этом не надо говорить Филиппу. Его приговор не окончательный и возможно подлежит обжалованию.

Что делать с детьми, которые еще не могут и не пытаются анализировать причины своих поступков, тем более не способных проанализировать поступки других, предвидеть их реакции, кроме стандартных, часто повторяющихся? Все богатство эмоционального и интеллектуального общения сводится к примитивной схеме, обедняя внутренний мир, лишая душу пищи для роста и развития.

Наш ответ – изо всех сил, пока они еще растут, пытаться развивать их интеллект. Первая стадия - обучить их пользоваться своим разумом. Вторая стадия – разумно объяснить существующие проблемы, сориентировав на самостоятельную работу с осознанными проблемами.

Вот вам живой пример:

ИСТОРИЯ АНИ (прыжок через препятствия)

Она попала к нам из интерната для умственно отсталых детей. Она долго училась читать, и даже добилась кое-какого успеха благодаря стоическим усилиям ее родителей и учителей. Но вот с пониманием себя и окружающих дело обстояло хуже некуда. Аня не видела, что между людьми существуют внутренние связи, то есть не ощущала границ отношений и тонких нитей норм поведения. Вокруг нее был вакуум, и вела она себя соответственно.

Как она срывала уроки! Какие восхитительные скандалы устраивала своим одноклассницам в 4 и 5 классах. С каким гневом реагировала на несправедливые замечания учителей – и уходила, хлопнув дверью! А новообретенная мама пила валерьянку и молила Бога (в прямом смысле) вселить в девочку хоть немного смирения и разума. Но ни того ни другого не просматривалось в ее натуре. Зато энергия била ключом. А в шестом классе, эта неистраченная на интеллект энергия еще и пошла в рост. Аня носила обувь 42 размера и переросла девчонок восьмого класса. Разумеется, пропорционально добавилось голоса и душевных порывов.

Сейчас ей 13 лет.

Ее тело выросло и окрепло, сейчас на вид ей можно дать и шестнадцать…

Но скандалы она закатывает приемной маме по сценарию именно пятилетней девочки. Стоит проявиться малейшему внешнему давлению или жизнь подкидывает задачу, кажущуюся неразрешимой, как в Ане проявляется малое дитя, лишенное способности мыслить логически. Мгновенно забываются все благие намерения и договоры с родителями, в ноль стирается опыт предыдущих семейных ссор, забываются обещания быть послушной и взрослой.

Рычаги управления берет на себя пятилетка…А она откуда взяла модель поведения?

А от мамы, которую созерцала в пьяных разборках с собутыльниками-клиентами.

И вот я своими глазами видел следующую картину.

По дорожке идет Аня с подружкой и распевают какую-то милую песенку о лете. И встречаются им еще пара подружек, с которыми рядом оказалась еще и пара мальчишек.

И поведение сразу меняется.

Обе благонамеренные шестиклассницы выражают свои чувства и ожидания предстоящего веселья в таких словах и интонациях, которые нельзя было почерпнуть нигде, кроме заштатного публичного дома. (Эх, даже писать об этом неприятно.) Обе девочки попали к нам в возрасте 8 лет. С ними занимались достаточно серьезно, обучая правилам этикета, вежливой речи, даже, (прости Господи!) молитвам. И, казалось, что их поведение вполне соответствует нашим ожиданиям. А вот, изменилась ситуация, и в них всплыли реакции, хранившиеся в глубинах памяти. Мы забыли (вернее постеснялись, сочли, что слишком рано) научить их общению с противоположным полом, а придумать это самостоятельно они не могут по причине малолетства. Куда проще вытащить готовый образец из своей памяти. Представляете, что там лежит, если мамы были представительницами самой древней в мире профессии со склонностью к алкоголизму. Добавьте сюда еще два-три года в детских домах. Судя по всему, главный объем информации был получен девочками лет в 5, и теперь выплыл на поверхность, как неотторжимая часть их Образа Мира. Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов и «обучающее» воздействие современного кинематографа и попсовых песен. Во-вне это проявляется аляпистой «боевой» раскраской губ и глаз, максимально открытыми одеждами и явно провокационным поведением:

-Эй, клюшка, у тебя живот выпирает, панталоны широки…

-А ты, галоша, молчи. Я просто пытаюсь трусы подтянуть…

(Нет ли вокруг мальчиков? Все эти фразы предназначаются именно им!)

Замечание старшей девочки «разве так можно себя вести», приводит только к тому, что пошлости сыплются с удвоенной силой.

Тут включается еще и глубинный инстинкт соперничества. Он расцветает пышным цветом через час на самой дискотеке, и сопровождается слезами, переходящими в продолжительную истерику...

- Ты, дура, почему ты подошла к Лехе? Он мой!

- Сама дура, ты кокетничаешь со Стасиком!

Теперь вопрос, как стереть это плебейское наслоение сознания и заменить его на более приемлемый в обществе образец поведения. Это представление о «правильном» поведении в обществе мальчиков заложено настолько глубоко в основу сознания шестиклассниц, что невинная попытка старшеклассниц переубедить их, вдруг встречена в штыки. Запретить? Конечно, и это необходимо, но только запрещенное - не значит стертое, оно проявится чуть позже, и отклонит жизненный путь от восхождения и самореализации, обрекая ребенка на повтор гибельного пути матери.

Такой ход мыслей вроде бы заставляет нас принять идею о готовом «сценарии» развития, из которого ребенок не может выйти.

Научный, то есть линейно-логический подход подводит к принятию чуть ли не идеи предопределения. Но это слишком примитивная, вульгарная точка зрения. Когда мы в Китеже утверждаем, что ребенок приходит в мир с готовой программой развития, то признаем и возможность изменения этой программы!

Бессознательное, которому уделял столько внимания З. Фрейд не может быть только сточной канавой для вытесненных инстинктов. Более того, никто еще не доказал, что путь туда закрыт. Впрочем, и сам Фрейд все-таки пытался работать именно с бессознательным.

Уже в сентябре Педсовет констатировал, что Аня, умирая от скуки с «недорощенными» одноклассницами, начинает уминать среду под себя и становиться диктатором. Ее давление на одноклассниц могло привести к замедлению их развития. А необузданный темперамент «аксельратки» никак не способствовал установлению рабочей атмосферы на уроках. В целях спасения остальных шестиклассниц было решено перевести ее в 8 класс. (Разумеется неофициально, а как бы «понарошку».) Размеры и самооценка детей в старшем классе не оставляли Ане простора для независимого поведения. Кое-кто высказывал осторожные опасения, по поводу возможной душевной травмы девочки – «Сломается, ощутив свою неадекватность». Но большинство, учитывая ее пренебрежение мнением окружающих и энергетический потенциал, надеялись на лучшее.

Я предложил такую формулу – «Аня остается уже два года двоечницей в своем классе. Разве понесет ее самооценка ущерб, если она станет двоечницей в восьмом? Наоборот, обучение в старшем классе поднимет ее самооценку и снимет желание срывать уроки». А, в общем, я надеялся на чудо.

« Несчастное общество, или человечество, или человека стараются вогнать в план. Но при этом забывается, что вера в человека именно тем характеризуется, что мы уверены: за пределом того, что мы уже узнали о человеке, за пределом того, что нам видно, что нам постижимо, есть в человеке такие глубины, которые нам непостижимы: тот глубокий, глубинный хаос, о котором когда-то писал немецкий философ Ницше, говоря: кто в себе не носит хаоса тот никогда не породит звезды. Только сердце по-настоящему зряче и раскрывает уму те глубины, которые тот постичь не может; настоящая вера в человека учитывает возможность этих глубин, потаенных возможностей в них, и ожидает, что неожиданное, непостижимое может случиться.

Оно случается почти всегда. Мы человеку даем свободу и одновременно дарим ему наше доверие.» (Антоний Сурожский)

Разговор на Педсовете через полгода.

-Аня получила тройку за контрольную по алгебре. (То есть решила три задачи из пяти.)

-Аня немного отстает по истории. Не может разобраться в тонкостях противоречий между разными группами народников.

- Ане трудно без надежной базы усваивать тригонометрию.

- Учится охотно, чтобы не ударить лицом в грязь перед мальчиками. Но усидчивости не хватает.

Иными словами, через пол года Аня превратилась в совершенно новую личность, ориентированную на обучение и повышение своего статуса в коллективе. Обзавелась она и подругой – Машей из девятого класса.

Почему-то хочется выразить итог этого эксперимента на языке, напоминающем высокий язык науки. Ну, что-то вроде этого – «Перевод всей системы на два уровня сложности, позволил более рационально использовать накопившиеся запасы энергии и комплексно решать вопросы всестороннего роста личности».

Окружающая среда заставляет тянуться…

Ребенок может думать одну мысль и делать одно дело. Нам кажется, что это все, на что он способен. Но вы ведь не пробовали увеличить нагрузку. Да еще так увеличить, чтобы ребенок СОГЛАСИЛСЯ на это увеличение...

Идет общекитежская ролевая игра. Все дети разделены по отрядам, кипят страсти. Участники учатся совместным действиям, отстаивают общие интересы.

Аня при исполнении своих обязанностей командира. Она серьезна, старательна, сосредоточена, она честно играет свою роль. Но вот тринадцатилетний Сергей отказался ей подчиниться, не пошел мыть посуду. Начинается разборка. «Дурак! Я тебе морду набью!»

Что происходит? Аня не умеет разрешать конфликты по взрослому, поэтому при первом эмоциональном напряжении рухнула из разборок прямо в детскую смертельную обиду. Аня не знает полутонов в отношениях. Мальчик становится смертельным врагом, а врагов надо бить! Аня и бьет.

Но рядом социум. Ее пытаются образумить, остановить. С ней пытаются говорить, как со старшей. Но в ней-то сейчас разгулялась пятилетка. Она в обиде, и поэтому вправе карать, в своем вымышленном мире, где царит абсолютная справедливость.

Она привыкла в Китеже, что с ней будут беседовать, ее будут увещевать. Здесь куда безопасней для пятилетки можно выплеснуть эмоции. В детдоме в наказание, судя по ее же собственным рассказам, давно бы поставили голой в угол. Но в относительной безопасности общины Аня самозабвенно играет в пятилетнюю, отыгрывая то, что наболело и не нашло выхода.

Но тут в дело вступают НАСТАВНИКИ (об этом китежском изобретении несколькими главами ниже). Один из них – Егор, забирает ее для беседы.

-Ты же знаешь, что разрушаешь команду, мешаешь нам.

-Ну и пусть. Мне плевать на вашу игру, она мне не нравится! (сколько лет девочке, которая так изъясняется?) Я хочу быть дома одна.

--Этого мы тебе позволить не можем. Ты обязана попросить извинения у Сергея, которого ты побила.

-Не буду я у него просить извинения. Он - гад, меня не слушался, а я лишь выполняла то, что должна была, как командир.

-Мы все в команде считаем, что ты не права.

-Мне все равно.

-Тебе все равно как к тебе относятся люди вокруг тебя?

- Да, мне плевать на то, как вы ко мне относитесь…

- (Егор теряет терпение и взрывается сам) Тогда слушай, если ты через пять минут не придешь сама и не попросишь прощения у Сергея, мы тебя выгоним из игры, а потом соберем малый Совет и решим, можешь ли ты оставаться в Китеже.

Вот тут пятилетнюю девочку охватывает страх и она уступает место девочке куда более разумной и расчетливой – тринадцатилетней.

Маленькая девочка до этого играла в сказке. В сказке рай для детей. Там можно сделать свои законы справедливости, там можно требовать, приказывать, орать…

Но теперь, глядя на возмущенного наставника Егора, она понимает, что доигралась и вместо Ивана-царевича, послушного ее воле, перед ней огнедыщащий дракон. И друзья по отряду это уже больше не феи и гномы, а каменные стены, о которые можно расшибиться, но они все равно не пустят тебя обратно в сказку. Сознания, в стрессовой ситуации начинает работать со всей силой и Аня осознает, что сейчас она вылетит из сказки в Большой мир. А там никто не даст второго шанса. И взрослая Аня это знает! Она мгновенно прекращает истерику, высушивает слезы, идет извиняется, улыбается, договаривается.

Оказывается, она уже научилась различать безопасные гавани и рифы в море межличностных отношений.

Интересно, что эти рифы часто не различают даже самые умные из учеников.

История Кати Ярофеевой

Она, как и Филипп была готова умереть за справедливость, разумеется в том виде, в котором сама ее понимала. В девятом классе спорила до слез, что я не правильно преподаю историю, при этом отличалась хорошей памятью, работоспособностью, аккуратностью. В остальное время со взрослыми была подчеркнуто вежлива, исполнительна, уроки делала полностью и в срок. Все бы хорошо, если б день ото дня в нас не крепла уверенность, что мотивом для такого поведения служит СТРАХ. Она боялась упреков, замечаний, да и просто вопросов, касающихся ее мыслей или чувств. К своим эмоциям она не подпускала никого, даже себя. Она смеялась мало и с трудом, а плакала часто, но не по детски. И никогда ни с кем не обсуждала ни смех ни слезы. Вообще, друзей у нее не было, из-за высоких требований, которые она предъявляла всем окружающим. В девятом классе она объясняла учителям, какие ошибки они допускают во время преподавания. При этом и здесь она не допускала диалога, обмена мнениями. Она просто сообщала взрослому человеку о своих претензиях, не пытаясь выслушать ответ. Любой диалог, это уже более сложные взаимоотношения, отчасти необходимость впустить кого-то в свой внутренний мир, а именно этого она и боялась. Она просто знала как правильно», и не допускала компромиссов. Страдала от одиночества, но попытки изменить себя вызывали в ней еще большие страдания. И она не менялась!

(А разве взрослые врут себе как-то иначе? Ругают свою жизнь, начальство, захолустье, в котором живут, работу, на которую устроились, но не пытаются изменить свой образ мира или место обитания. Более того, изо всех сил пытаются передать свой «правильный» образ мыслей и свое понимание законов жизни следующему поколению. То есть, по сути учат своих детей, как стать такими несчастливыми неудачниками, как они сами.)

Лишь, когда ей исполнилось 18, она рассказала одной из тех, кого могла бы с некоторой натяжкой назвать подругой, о том, что в детстве ее отец часто бил ее и угрожал ножом, а мать была проституткой. Поэтому, она не верила ни мужчинам ни женщинам. Более того, зная, что в Китеже большинство детей пережили в детстве очень похожие трагедии, она не верила и детям, считая их радость жизнью и светлые надежды показными и вымученными. Попытки разубедить ее не приводили ни к чему именно в силу ее сильных качеств – упорства и силы характера. Эти же качества помогали ей учиться лучше всех. Грустный парадокс – отличные оценки служили щитом, поддерживающим ее высокую самооценку и позволявшим игнорировать остальные замечания. С точки зрения обыденного сознания, на которое она и ориентировалась, ее не в чем было упрекнуть. А заглядывать в себя, чтобы самой себе признаться в СТРАХЕ перед окружающим миром, она БОЯЛАСЬ! Это не выверт языка, не искусственный парадокс, а точное отражение «мертвой петли», психологического тупика, в который она себя загнала. Но, будучи отличницей и «послушной девочкой», она ощущала себя в относительной безопасности. Не скажу, как в других местах, но в Китеже ей было комфортно, а значит, не было и необходимости меняться.

Что-то мы для нее не предусмотрели! Не нашли вызов по силам.

http://www.kitezh.org - официальный сайт Китежа